Мусоргский Картинки с выставки

В конце 1870 года, в доме Стасова, Мусоргский впервые увиделся с 36-летним художником. Гартман обладал живостью характера и лёгкостью в дружеском общении, и между ним и Мусоргским установились тёплая дружба и взаимное уважение. Поэтому, скоропостижная смерть Гартмана летом 1873 года в возрасте 39 лет потрясла Мусоргского до глубины души. Он писал Стасову 2 августа того же года:
“Нас, дураков, обыкновенно утешают в таких случаях мудрые: «его» не существует, но то, что он успел сделать, существует и будет существовать; а мол, многие ли люди имеют такую счастливую долю — не быть забытыми. Опять биток (с хреном для слезы) из человеческого самолюбьица. Да чёрт с твоею мудростью! Если «он» не попусту жил, а создавал, так каким же негодяем надо быть, чтобы с наслаждением «утешения» примиряться с тем, что «он» перестал создавать. Нет и не может быть покоя, нет и не должно быть утешений — это дрябло”.

Рисунки Гартмана — только отправная точка для фантазии Мусоргского. Образы, которые видел композитор выходят “за рамки” рисунков художника.
Предлагаю попытаться разглядеть в музыке то, чего не дописал Гартман.

Было
Стало
№1 Прогулка
Мы видим движение по залам экспозиции. Кто идет? Попробуем нарисовать портрет: в русском стиле.
Какой он? В русской рубахе, кафтане, больших сапогах, большими, тяжелыми шагами идет по залу.

Илья Репин
№2 Гном

На рисунке то, что увидел Мусоргский подойдя к первому рисунку. Это то, что “БЫЛО” на выставке. Мусоргский уводит нас в мир, озвученный Гоголем в “Вечерах на хуторе близ диканьки”.

Михаил Врубель “Пан”. 1899

Гном Мусоргского — это вся нечисть, которая водится в наших лесах. Мелкая прислуга того Демона, которого мы ждали на Лысой горе. Дружки знакомых нам ведьм с шабаша, на котором мы только что побывали.
№4 Старый замок
«На высокой скале, где на фоне небес
Дикой чащей разросся чернеющий лес,
Где среди тишины водопад лишь шумит,
Белый замок, как лебедь,
над лесом парит…»

Эти строки написаны о замке Нойшванштайн (Neuschwanstein) – сбывшейся наяву фантазии, замке-сказке, который находится в тиши баварских Альп в регионе Альгои.

Источник: https://fotostrana.ru/public/post/232135/142655001/

Замок явно не предвещает ничего хорошего. Песня нашего трубадура в лучшем случае к “Спящей красавице”, если не к “Мертвой царевне”. Притягательная мрачность: на ту же удочку попался Врубель, но об этом чуть позже.
№3 Тюильри

Как известно, Мусоргский ни разу не был за границей. Это ЕГО образ детских потех. И в нем нет слащавости, а есть глубокое знание мира ребенка. Помните вокальный цикл “Детская”.

Питер Брейгель Старший Игры детей 1559

Чувства ребенка переданы со всем вниманием к личности маленького человека. Не игрушечные, а подлинные чувства.
№4 Быдло

Елена Карловна Врангель Волы этюд
На картине у Гартмана, как известно, изображена телега. Но нам, слово “БЫДЛО” говорит о большем.
Репин Бурлаки на Волге
(1870-1873)

Нечеловеческая сила и выдержка: так люди превращаются в “быдло”, в животных.

№5 Балет невылупившихся птенцов

Врубель Птица Радости и Птица Печали
Здесь птицы уже “вылупились”, но движения столь же скованы. Еще не доросли до лебедей:
Врубель Царевна — лебедь

У Мусоргского передана “неловкость” движений тех, кто когда — нибудь еще станет Лебедем, а пока только “птенец”.

№6 Два еврея

Гартман Сандомирский еврей
(1868)

Гартман Еврей в меховой шапке (1868)

ММарк Шагал
“Красный еврей” (1915) и

“Старый еврей” (1912)
У Шагала мы более четко видим то, что слышно у Мусоргского. Шагал “говорит” не только рисунком, позой, композицией, но и ЦВЕТОМ.

Разговор двух миров, которые никогда не будут вместе. Итог — революция. Как это передано? Молящие интонации бедного еврея — трансформируются в угрозу.
№7 Лимож Рынок
Как мы уже говорили, в Париже Мусоргский не был. Так что его Лимож — больше похож на площадь в городе Бреда (Нидерланды, родина Питера Брейгеля)

Питер Брейгель Старший
Битва поста и масленицы (1559)

Ажиотаж, гам, торг… А по сути — “суета сует”
№8 Катакомбы
С мертвыми на мертвом языке

Парижские катакомбы
Ну что поделаешь, ну не был Мусоргский в Париже :((. Зато он хорошо знает о “наших” пещерах. И дух в них иной. Сродни Римским катакомбам.

В Катакомбах — резко вспомнили “о вечном”. Перед лицом Смерти. Страх и ужас. Внезапная смерть(Гартмана), резкий переход от суеты жизни(Лимож) к Страшному суду. Но мы сохраняем связь с теми, кто от нас ушел(С мертвыми на мертвом языке).. В том числе через его картины (ведь мы думаем о Гартмане гуляя по его выставке, несмотря на то, что “ Нет и не может быть покоя, нет и не должно быть утешений — это дрябло”.
(из письма, которое я цитирую в начале

Киево — печерские пещеры
Удивительно, насколько молитвенный дух создает единые ФОРМЫ.

№9 Баба — Яга

Гартман и подумать не мог, как далеко улетит фантазия его друга от этих безобидных часиков. Улетит в ступе, с помелом! Недалеко от Диканьки.

Врубель Демон летящий (это фрагмент, который мы еще не показывали в Лысой горе, будет хорошая связка, при том не повтор).
Врубель очень близко “увидел” движение нечисти в пространстве. Помните, летающих чертей у Гоголя?
Мы снова попадаем на шабаш ведьм, на Лысую гору.
И если в 1867 году мы встретили рассвет там же, на месте шабаша, то на этот раз (1874) — вылетаем прямиком к Киевским воротам. (Слава Богу!)

№10 Богатырские ворота

Вот откуда доносится колокольный звон: из Киево — Печерской лавры, там, в пещерах, мы “говорили с мертвыми на мертвом языке”.
Выходим из галереи под колокольный звон и попадаем прямиком в Киев. А там нас встречает Николай Васильевич, со вторым томом Мертвых душ в руках.
Ведь рукописи не горят…

Через демонических начало живописи мы можем проследить отражение темы в поэзии.
Вся история с “демоническим” началом у Врубеля началась в связи с предложением сделать иллюстрации к собранию сочинений М.Ю. Лермонтова.

Печальный Демон, дух изгнанья,
Летал над грешною землей,
И лучших дней воспоминанья
Пред ним теснилися толпой;
Тex дней, когда в жилище света
Блистал он, чистый херувим,

Когда бегущая комета
Улыбкой ласковой привета
Любила поменяться с ним,
Когда сквозь вечные туманы,
Познанья жадный, он следил
Кочующие караваны

В пространстве брошенных светил;
Когда он верил и любил,
Счастливый первенец творенья!
Не знал ни злобы, ни сомненья.
И не грозил уму его
Веков бесплодных ряд унылый…

И много, много… и всего
Припомнить не имел он силы!.. (с)
Михаил Лермонтов. Демон

Демон сидящий: самый ранний (1890 год):

Демон летящий (1899):

Демон поверженный:

Запись опубликована в рубрике Новости. Добавьте в закладки постоянную ссылку.