Верди Травиата

Верди
Штрихи к биографии
«Как всякий могучий талант, Верди отражает в себе национальность и свою эпоху. Он — цветок своей почвы. Он — голос современной Италии, не лениво-дремлющей или беспечно-веселящейся Италии в комических и мнимосерьезных операх Россини и Доницетти, не сентиментально-нежной и элегической, плачущей Италии беллиниевской, — а Италии, пробудившейся к сознанию, Италии, взволнованной политическими бурями, Италии, смелой и пылкой до неистовства».
А. Серов

Верди требовал драматической правды от певцов, он был нетерпим к любому проявлению фальши на сцене, бессмысленной виртуозности, не окрашенной глубокими чувствами, не оправданной драматическим действием.

Популярный кинофильм «Красотка» 1990 года с Ричардом Гиром и Джулией Робертс тесно переплетается с «Травиатой». В основе обоих произведений история о куртизанке, влюбившейся в богатого мужчину. В фильме встречаются сцены связанные с оперой Верди. Так, присутствует сцена, где персонаж Ричарда Гира (Эдвард) берёт Джулию Робертс (Вивиан) в оперный театр на «Травиату», а в конце фильма Эдвард исполняет для Вивиан любовную серенаду под фонограмму из «Травиаты». Ария была аранжирована специально для фильма.

Верди Травиата

Опера Травиата известна не только ариями — шлягерами, которые распевал простой люд на улицах Венеции, но и своим скандальным сюжетом. Название «Травиата» в переводе с итальянского означает «падшая», «заблудшая».

«Сюжет современный. Другой не взялся бы, может быть, за этот сюжет из-за приличий, из-за эпохи и из-за тысячи других глупых предрассудков… Я же занимаюсь им с величайшим удовольствием»
История жанра
Интересно то, что существует целая традиция обращения к “неприличным” сюжетам. “Основоположником” этой традиции можно считать Моцарта, с его “Похищением из сераля”, действие которой разворачивается в гареме турецкого паши. А пьеса Бомарше “Свадьба Фигаро” и вовсе была запрещена в Вене. Но Моцарта не интересовали революционные подтексты, он писал оперу о любовных связях с прислугой.
В этом ряду скандальных сюжетов стоит Травиата — падшая женщина — главная героиня оперы. Почему? В чем очарование греховных связей?
Возможно, сыграли роль «дважды» автобиографический сюжет. Дюма -сын поделился в своем романе своей личной историей, любовной связи с парижской куртизанкой Мари Дюплесси. Она покорила сердце не только Дюма-сына, но и величайшего пианиста и композитора столетия Ференца Листа. Ныне могилы писателя и Дюплесси находятся рядом на одном из парижских кладбищ и являются местом паломничества влюблённых, окруживших их таким же поклонением, как Ромео и Джульетту. В своей опере Верди частично показал события из своей личной жизни: его роман с певицей Джузеппиной Стрепонни. Композитор прожил с ней 11 лет, лишь после женился официально.
Композиция оперы складывается из тонкого букета “парижских нравов” и итальянского мелоса. Только во Франции мог родиться такой “щекотливый” сюжет и только в теплой Италии он обрел свою яркую мелодию. Даже сам Дюма ревновал свою Даму к Виолетте Верди. Дюма после знакомства с оперой «Травиата» сказал, что уже через 50 лет никто не вспомнил бы произведение «Дама с камелиями», но благодаря Верди оно стало бессмертным.
В чем же магия “запретной любви”? Истинная любовь очищает от греха, как в детских сказках — поцелуй истинной любви способен расколдовать чудовище. Вечный вопрос подлинности чувств, без оглядки, вне законов. Эта тема еще прозвучит в Анне Карениной, с русской интонацией. Трагедия Анны Карениной, хотя и исполнена “своими руками”, но чувствуется как неизбежная. Тема смерти витает над ее запретной любовью, как верный страж.
В опере Верди тема любви переплетается с мотивом смерти уже в Прелюдии.
Обе темы прозвучат в Прелюдии: тема смерти (болезни) и тема любви. Удивительно, как эти грани человеческого бытия гармонируют в музыке? Нежная тема “болезни” Травиаты открывает Прелюдию: но это не мучительное страдание, это светлая печаль, чистая, молитвенная интонация. Она легко соединяется со второй темой — темой любви — вальсовой, упоительной… Травиата — самая “вальсовая” опера в мире. В темпе вальса открывается нам салон Виолетты. В ритме вальса звучит и знаменитая «Застольная песня» (Brindisi): «Libiam, ne’lieti calici» («Высоко поднимем мы кубки веселья») .
На фоне легкого вальса мы узнаем о страшной болезни нашей героини. В трехдольном ритме звучит любовное признание пылкого Альфреда.
Но вальсовый ритм — это лишь темп жизни, главные события которой — лебединая песнь “божественной” Виолетты. В чем же секрет нашей героини? Почему строгий судья Жорж Жермон изменил интонацию упрека, с которой пришел к Виолетте, на интонацию просьбы?
Попытаемся найти ответ на этот вопрос вглядываясь в портрет актрисы театра “Комеди Франсез” Жанны Самари, написанной рукой другого великого француза — Огюста Ренуара.

Ренуар Самари

На портрете мы видим молодую девушку, в аристократическом наряде и обстановке. Специально для этого портрета, Ренуар наполнил свою мастерскую атрибутами роскошной аристократической жизни: пальмы, ковры, японская ширма… Дорогое платье, пояс, перчатки, веер. Но во взгляде нашей героини скользит тревога. Огюст не хотел писать портрет актрисы в сценической роли: он не очень жаловал французский театр своего времени. Но изобразил ли он Жанну в ее реальной жизни?
ото Самари

На фотопортрете Жанны Самари знаменитого фотохудожника Феликса Надара заметны все недостатки, которых Ренуар словно не замечает: тяжеловесный подбородок, простоватая внешность, будничная прическа, полноватая фигура – словом, ничем не примечательная заурядная женщина «из народа».
Источник: http://www.kulturologia.ru/blogs/291115/27373/

И только взгляд гениального художника увидел в этой девушке ее подлинную красоту: ту красоту, облагороженную тонкостью ее чувств. Говорят, что на сцене Жанна преображалась: это была не та простая девушка из народа с фотопортрета Надара, она была истинная Царица Ночи. И в этом аристократическом наряде — она на самом деле играет роль девушки из высшего общества, которую она прекрасно исполнила в студии Ренуара.
Поразительно, но реальная жизнь нашей актрисы совпала с трагической судьбой героини нашей оперы. Ее жизнь была очень короткая — в 33 года она умерла от тифа.

Предчувствие смерти, очищает души наших героинь, делает их способными к глубоким чувствам, и искупает их реальные “пороки”: будь то нравственные пороки или несовершенство внешности.