Чайковский 1 Фортепианный концерт и 6 симфония

«Не могу без умиления вспоминать о том, как мой отец отнесся к моему бегству из Министерства Юстиции в Консерваторию. Хотя ему было больно, что я не исполнил тех надежд, которые он возлагал на мою служебную карьеру, хотя он не мог не огорчиться, видя, что я добровольно бедствую, ради того, чтоб сделаться музыкантом, но никогда, ни единым словом не дал мне почувствовать, что недоволен мной. Он только с теплым участием осведомлялся о моих намерениях и планах и ободрял всячески. Каково бы мне было, если б судьба мне дала в отцы тиранического самодура, какими она наделила многих музыкантов».
Идея совместить государственную службу с музыкальными занятиями принадлежала отцу композитора Илье Петровичу. Он втайне сходил проконсультироваться к Кюндингеру, который ранее занимался музыкой с его сыном, и спросил, есть ли у его сына настоящий музыкальный талант. На что получил ответ: музыкального таланта нет, для музыкальной карьеры он не годится, да и поздно начинать — ему скоро двадцать один год[33]. Несмотря на такой неутешительный отзыв, он предложил своему сыну продолжить обучение музыке, что тот воспринял сначала несерьезно. Позднее Кюндингер с сожалением писал: «Если бы я мог предвидеть, кто выйдет из тогдашнего правоведа, то вел бы дневник наших уроков с ним».

Учение в Институте правоведения: Воспитанники училища — в просторечии «правоведы» — носили зелёный мундир и треугольную шляпу, в старших классах — шпаги. Согласно расхожей легенде, за жёлтые петлицы и обшлага зелёного мундира и носимую зимой пыжиковую шапку студентов училища из-за цветов формы, напоминающих оперение чижа, прозвали «чижиками-пыжиками»

Сразу после окончания Училища правоведения Пётр Чайковский поступил на службу в I отделение департамента Министерства юстиции[28], где преимущественно вёл дела крестьян[29].

“ По совету Антона Рубинштейна его брат Николай Рубинштейн, приехавший в Санкт-Петербург за новыми кадрами, предложил Чайковскому место профессора классов свободного сочинения, гармонии, теории музыки и инструментовки в Музыкальных классах Московского отделения Русского музыкального общества[40]. После окончания консерватории, 5 (17) января 1866 года Чайковский уехал из Санкт-Петербурга в Москву[41], где с 13 (25) января — начал свою педагогическую деятельность.
Формально Чайковский ещё числился на государственной службе: в мае 1866 года он получил чин надворного советника, а в 1867 году официально ушёл в отставку. Учитывая сложное материальное положение молодого композитора, Н. Г. Рубинштейн предложил ему поселиться в своей квартире на Моховой улице. Музыкальные классы были реорганизованы в Московскую консерваторию, торжественное открытие которой состоялось 1 (13) сентября 1866 года.
Удивительно, но сегодня мы просто не можем представить “профиль” Московской консерватории без скульптуры Чайковского.

Московская Консерватория

И этот профиль звучащий: мы слышим фанфары Первого концерта Чайковского. Самое удивительное, что у этого звучания есть конкретный адрес: финал Международного конкурса имени П. И. Чайковского, проводимый с 1958 года, в финале которого американский пианист Ван Клиберн одержал победу. Эта победа стала тем мостом, который, в период хрущевской оттепели, дал надежду увидеть однажды что же там, за железным занавесом?
Ван Клиберн

Финал конкурса
Концерт

Первоначально композитор посвятил произведение Николаю Рубинштейну, который должен был стать его первым исполнителем.
Отношения с Рубинштейном — отдельная тема. В свое время Николай Григорьевич сыграл большую роль в судьбе Петра Ильича.
На Рождество 1874 года Чайковский представил законченный, но ещё не оркестрованный концерт Рубинштейну, однако тот отозвался о сочинении весьма недоброжелательно, сказав, что оно «никуда не годится». Уязвлённый Чайковский отказался что-либо в нём менять (лишь через несколько лет он создаст его новую редакцию) и снял посвящение Рубинштейну. По совету пианиста Карла Клиндворта композитор отправил рукопись концерта Гансу фон Бюлову, который с радостью согласился его исполнить.

1 часть:

Первая часть состоит из большой интродукции и сонатного allegro. Тема интродукции проходит три раза. Перед последним проведением темы Чайковский поместил большую виртуозную каденцию пианиста.
Это редкий прием для концерта: возможно, прообразом послужила интрада Концерта Грига (ведь Григ и Чайковский были близкими друзьями, и в своем письме Григ писал об их отношениях “Мы должны обязательно повидаться: в России, Норвегии или еще где — нибудь. Родственные души ведь не растут на деревьях”)
Мощные фанфары интродукции концерта еще отзовутся колокольным звоном во Втором фортепианном концерте Рахманинова.
Тема интродукции настолько “универсальна”, что не побоюсь этого слова, стала символом русского дворянского духа 19 века.
В главной партии (написанной, как большинство симфонических циклов, в трехчастной форме), мы отправляемся в “путь” по “необъятным русским просторам” : слышно движение резвых лошадок, и просторы — дали кругом. Трехчастная тема главной партии сменяется побочной с двумя лирическими темами и развернутой каденцией в репризе- поистине симфонический размах.

2 часть
“Во второй части композитор соединил характерные черты двух частей традиционного симфонического цикла — лирической части и скерцо. Она написана в излюбленной Чайковским трехчастной форме, в которой средняя часть контрастирует с крайними. Впоследствии этот принцип развил С. Рахманинов в своем Третьем фортепианном концерте. Во всех разделах этой части Концерта большое значение имеет вариационная форма развития тематического материала.”

Главная тема — пастуший наигрыш — к этой трактовке нас ведет тембр (впервые тема звучит у флейты) но он столь деликатен — наш пастушок не тот Лель, от которого таяла Снегурочка Римского — Корсакова, он — из пасторалей Пиковой дамы — это “игра в пастушка”, “стилизация”.

3 часть
Финал концерта написан в так называемой форме рондо-сонаты
Тема финала врывается con fuoco в пасторальное пространство, созданное 2 частью. Но и в ней найдется место лирическим настроениям — которым пронизан весь концерт. Даже в коде, на 3 forto мы наслаждаемся мелодической природой музыки Чайковского.

Симфония 6 си минор

Эта симфония — секретное послание Чайковского: в нем раскрыта тайна его смерти. Проблема в том, что прочитать это письмо под силу лишь музыковеду — криминалисту. И даже вооружившись всем арсеналом следователя, так и останется тайной было ли это письмо преднамеренным, или пророческим….

Симфония посвящена Володе (Бобу) Давыдову (его племяннику). Этот мальчик играл особую роль в жизни Чайковского: достаточно вспомнить о том, что Детский альбом Чайковского не только посвящен, но буквально списан с Володи. Это именно его день, подсмотренный и подслушанный любимым дядей.

Премьера состоялась 16 октября (28 октября) 1893 г. в Петербурге под управлением автора, за девять дней до смерти композитора.
«Мне ужасно хочется написать какую-нибудь грандиозную симфонию, которая была бы как бы завершением всей моей сочинительской карьеры… Неопределенный план такой симфонии давно носится у меня в голове, но нужно стечение многих благоприятных обстоятельств для того, чтобы замысел мой мог быть приведен в исполнение. Надеюсь не умереть, не исполнивши этого намерения.”

Предчувствовал ли Чайковский скорую смерть или планировал ее сам? Ответ на этот вопрос написан звуками в последней симфонии Петра Ильича.

Первоначально им была задумана симфония «Жизнь» в тональности Es-dur, над которой он работал весной и летом 1891 года. Но happy end’у не состоялся. Ни в симфонии “Жизнь”, ни в реальной жизни.
“Во время путешествия у меня явилась мысль другой симфонии, на этот раз программной, но с такой программой, которая останется для всех загадкой, — пусть догадываются, а симфония так и будет называться: Программная симфония (№ 6) <...> Программа эта самая что ни на есть проникнутая субъективностью, и нередко во время странствования, мысленно сочиняя её, я очень плакал. “ (из письма В. Давыдову)

О чем же плакал Чайковский? Попробуем прочитать в тематизме симфонии: программу симфонии, сохранив в тайне, композитор унес с собой.

1 часть

Начинается медленным вступление, мелодию ведет фагот. Из темноты, тяжелыми шагами, поднимается тема -эти мрачные предчувствия станут основным фоном всей симфонии. Главная партия: начинается короткими, отрывистыми, робкими вопросами. Постепенно набирая смелость, вырастает в угрозу: пунктирный ритм у духовых — тот самый маршевый элемент, который будет играть важную роль в слагаемых развития симфонии. На гребне волны главной партии вырастает нежнейший цветок побочной: мелодический рисунок ниспадает мягкими драпировками: сердце замирает , в страхе своими грубыми ударами нарушить тонкую ткань побочной партии.
Разработка обрушивается ураганом эмоций: страх и ужас невозможности идеального мира побочной. Глухим ответом разума звучит мотив Dies irea (Со святыми упокой” часть заупокойной мессы) у медных духовых. Почти сразу на него отзываются стоны струнных: вздохи, стенания приводят к искаженному звучанию главной партии — измученная, истерзанная, она уже почти в “истерике” взлетает через пунктирный ритм маршевого элемента и спускается “искусственной” гаммой. На пепелище главной темы побочная звучит уже не как надежда, как прощание : возможно, именно здесь Чайковский плакал — потеряв надежду на счастливый финал уже в 1 части. Кода открывает путь исхода…

2 часть

Нереальный вальс . Как можно танцевать на 5 четвертей? Это то счастье, которое невозможно, но о котором невозможно не мечтать. Первая тема — изящно движется вверх, излюбленными Чайковский звеньями секвенций парит над поверхность бренной земли. Вторая тема — спускает нас на землю — движение имеет ниспадающее движение, а ремарка темы con dolcezza e flebile [фле́биле] (жалобно, плачевно, траурно ) возвращает нас к нашим мрачным предчувствиям.

3 часть
Скерцо. Традиционный для Чайковского выход в “народ”. Легкий, игривый характер первой темы, кажется, не таит в себе никаких подводных камней. Однако, все зависит от трактовки дирижера. Это скерцо может прозвучать и как “скерцо зла” , если дирижер пожелает расставить акценты над “темной” стороной маршевой стихии.

Финал
Третья часть часто срывает аплодисменты, кажется что вот он финал, может даже показаться, что это героический марш победителя… Но обрываясь в муки финала, мы ясно понимаем, что победу одержал не наш герой. Он по прежнему страдает от невыносимых мук. Тема главной партии — обнаженные нервы надорванного человека, потерявшего всякую надежду (уже в первой части) . Вновь мы слышим исповедальный тембр фагота (вступление 1 части). Да и весь тематизм финала — преображенные, а точнее искаженные болью, мелодии первой части. Главная тема — оплакивает побочную партию первой части: в ней почти те же звуки, те же интервальные ходы . Это уже не тихое прощание репризы, это плач навзрыд… О такой программе действительно невозможно публично заявлять. Но нам достаточно ремарки “Патетическая”, чтобы понять всю трагедию жизни Чайковского.
На кульминации темы мы слышим аллюзии главной партии, последние попытки собрать волю и … В ответ мы слышим холодный приговор медных духовых, тот самый голос, который уже в первой части пропел нам “Со святыми упокой”…
В коде оплакивание скрипок, над жизнью с погребенными надеждами: по сути Чайковский похоронил себя еще при жизни.
Желал ли он собственной смерти? Такой вопрос обсуждался в среде музыкальных критиков — криминалистов. Была даже версия, что 6 симфония — это предсмертная записка композитора… Но как бы глубоко не была ранена его душа, Чайковский до последних дней надеялся прожить еще много счастливых дней: “Ты не можешь себе представить, какое блаженство я ощущаю, убедившись, что время еще не прошло и что работать еще можно. Конечно, может быть, я и ошибаюсь, но кажется, что нет” ( из того же письма к В. Давыдову)